Отчего белый гусь стал крапчатым

 

В старину все гуси белые были.

Давным-давно жила возле озера гусиная семья – отец-гусак, мать-гусыня и двадцать один гусёнок. Рано поутру шли гуси к воде, чтобы порезвится вволю. В те же часы на озере плавали лебеди, и гуси иной раз встречались с ними. Лебеди важно проплывали мимо, высоко задрав головы, не обращая на соседей никакого внимания.

Однажды самый маленький гусёнок, увидев в воде своё отражение,

пропищал, гордо вытянув шею:

– Взгляните-ка на меня, ну чем я не лебедь!

Гусей позабавили его слова, а малыш обиделся:

– Вы просто завидуете мне, – сказал он.

И с того дня Длинная Шейка – так стали называть этого высокомерного гусенка – решил, что он самый красивый и умный в семье. Бедняга даже стал подозревать, что вылупился не из простого яйца, а из золотого.

Когда гусиная семья дружно усаживалась за стол, мать-гусыня подавала еду в большой миске. Длинная Шейка не хотел есть то, что лежало перед ним, а норовил выхватить лакомый кусочек из-под носа у братцев и сестриц. За столом то и дело вспыхивали ссоры.

Однажды гусыня попробовала устыдить сына, но тот не унимался.

– Ишь, какие! – возражал строптивый гусёнок. – Себе всё самое вкусное выбираете, а мне подкладываете что похуже.

Видя, что мать совсем отчаялась и не может справиться с сыном, вмешался отец-гусак. Он ударил задиру клювом и спросил строго:

– Когда ты научишься есть без ссор?

Слова отца только разозлили гусёнка. Он замахал крылышками и запищал:

– Не я затеваю ссоры! Ты лучше им скажи. Они терпеть меня не могут из-за моей лебединой шеи! Все вы очень глупые! Лучше мне с лебедями дружить.

С того дня Длинная Шейка перестал дружить с гусями, даже по одной с ними тропке ходить не желал, одиноко ковылял поодаль. Гусёнку доставалось за гордый нрав – то собака погонится за ним, то ястреб подкараулит. Улепётывая от обидчиков, гусёнок вспоминал о родне и спасался в стае. Но как только опасность проходила, он снова принимался за старое.

Прошло время. Длинная Шейка подрос, окреп и вовсе перестал признавать своих. Однажды, не желая идти со всеми, он опоздал к обеду. А когда пришёл, то увидел, что ему ни зёрнышка не осталось. Он повернулся и, задрав нос, пошёл прочь, потому что нисколечко не сомневался, что гуси мстят ему за ум и редкую красоту. Не спеша, вперевалочку добрался он до озера и поплыл к тому берегу, где жили лебеди. Возле камышей он остановился. Вдруг камыши раздвинулись, и Длинная Шейка увидел прекрасных лебедей. Они построили своих малышей цепочкой и отправились на прогулку по озеру. А гусёнок пристроился за ними.

Проплыли круг, другой и выбрались на берег. И принялись лебеди веселиться – завели песни, пустились в пляс. Они хлопали над головами большими белыми крыльями и затейливо перебирали лапками. Журчащие голоса их были прекрасны.

Настал черёд Длинной Шейки. Но наш гусёнок, который всю жизнь сторонился братьев и сестёр, ни петь, ни плясать не умел. Подражая лебедям, он попытался было взмахнуть крыльями, да не удержался на ногах, упал. Хотел спеть, но из горла бедняги вырвался резкий, неприятный звук. И чего другого можно было ожидать от гусёнка, который только и умел что на родных кричать?

Пригляделись к нему лебеди и удивились:

– Ты откуда такой взялся? Ты же гусёнок, вот и ступай к своим! Кыш, кыш!

Зашипели они и ну чужака щипать, а он упирается, не хочет домой возвращаться. Тогда лебеди обступили гусёнка со всех сторон, поддели носами и подбросили кверху. Длинная Шейка больно шмякнулся на землю, а его тут же снова подкинули...

Лежит гусёнок не траве, глаз открыть не может. Собрался кое-как с силами, смотрит, а на нём живого места нет – весь в синяках да ссадинах, перья клочьями висят. Попробовал встать, да ноги не держат...

Прошло три дня. Стал гусёнок сизо-чёрным пушком обрастать. На четвёртый день еле поднялся. Крылышки ушибленные потирает, ножки разминает, попискивает жалобно.

И поплелся Длинная Шейка к отцу с матерью.

А дома все двадцать гусят за столом сидят и тихо-мирно обедают. Длинная Шейка, виновато пискнув, тоже сунулся было в миску, да его тут же и оттеснили.

– Стой, куда лезешь? – заволновались гусята. – Мы не знаем тебя, кто ты такой?

А гусёнка и вправду узнать нельзя: худой, взъерошенный весь, в пёстрых клочьях каких-то. Заплакал гусёнок:

– Вы что же, совсем не узнаёте меня? Я же братец ваш, Длинная Шейка.

Поглядели на него гусята и говорят:

– Нет, не братец ты нам: Длинная Шейка белый был. Такого, как ты, крапчатого, у нас сроду не бывало.

Горько стало гусёнку, зовёт он родителей:

– Папа! Мама! Узнаёте ли вы меня? Ведь я сын ваш, Длинная Шейка.

А гусак с гусыней, оглядев странного гусёнка, тоже заявили:

– Такого сына у нас не было. Наши детки все белые.

– Да гоните его прочь! – загоготали гуси.

Куда деваться несчастному? У лебедей он не прижился, а теперь и свои признать не хотят.

Видят гуси, не прогнать им оборвыша – голосом он всё же на них похож, и перестали обращать на него внимание.

Мало-помалу оправился гусенок. Синяки и ссадины зажили, тёмный пух в перья превратился. Но остался он на всю жизнь пёстрым. И нрав у него изменился. Не тянет он уже, как прежде, шею и чужих кусков из миски не хватает. И кричать на всех забыл, разговаривает тихо. Старших уважает, с младшими заботлив и ласков. Папа-гусак и мама-гусыня, глядя на него, говорили друг другу:

– Он такой же милый, как все наши детки, хотя и не похож на них.

Так и жил Длинная Шейка в дружной семье, пока не превратился в большого крапчатого гуся. А потом у него свои гусятки появились. Теперь, вспоминая детство, он поучал их частенько:

– Из миски бери только то, что лежит перед твоим носом, на чужой кусок не заглядывайся. Будь со всеми приветлив и добр. Не беда, что одежда пестра, важно, чтобы душа была светлой.

Оптимизация налогообложения при усн по материалам www.onalogov.com.|Медичні відходи утилізація по материалам утилизация.укр.|Военторг смотрите на сайте.