Идегей

 


ПЕСНЬ ПЕРВАЯ



О Токтамыш-хане, о ссоре его с Аксак-Тимиром, а также о том, как Токтамыш-хан приговорил Кутлыкыю-бия и его сына Идегея к смерти.



В стародавние времена,
Там, где была нугаев страна,
А предком Нугая был Татар
Там, где стольный Сарай стоял.
Там, где вольный Идиль бежал
Там, где город Булгар блистал,
Там, где текла Яика вода,
Там, где была Золотая Орда
Там, где жили кыпчак и булгар
Ханствовал над страною татар
Хан по имени Токтамыш.


Кто был ему друг – того любил.
Кто был ему враг – того губил.
То, чем владел он, были стада.
То, что имел он, были рабы:
В муках текли их года.

Ходила молва из края в край,
Хвалила город его Сарай:
Сотни башен взметнулись там,
Восемьдесят улиц там!
Алтын Таш – Золотой Дворец.
Лег на желтый мрамор багрец.
Славой он был восьми стран –
Не этим дворцом гордился хан.

Сокол охотничий был у него,
Черный сокол Тюкли Аяк.
Сокола, чьи могучи крыла,
Хан запускал с луки седла,
Чтобы летел, добычу зажав.
Славой он был девяти держав.
А хан Токтамыш был таков:
Белый конь под ним – на земле,
Черный сокол пред ним – на седле.
Над гладью неисчислимых озер
Следил за добычей ханский взор,
Следил, как птицы ручные летят.
Таков был этот азамат.

За струею – речная струя,
За рекою – река Сыр-Дарья,
За Сыр-Дарьею – Самарканд.
Самаркандом Тимир владел,
Шах-Тимир, державы глава.
Он Токтамышу письмо написал,
Были в письме такие слова:
«Если привольна Яик-река,
Если Идиль-река широка,
Если реки подвластны тебе,
Если за реками – Кук-Тубе,
Если стоит Сарай в Кук-Тубе,
Если ты в Сарае сидишь,
Если ты – хан Токтамыш,
Если тебе я подмогой был ,
Если ты тот, кто когда-то пил
Лишек моего кумыса,
Если сокол сидит у тебя на шестке,
Черный сокол Тюкли Аяк,
Если вблизи и вдалеке
Славой он стал девяти стран,
Славой, гремящей из края в край,
Сокола мне передай!»

Письмо прочел Токтамыш-хан.
Письмо прочел, письмо свернул.
Налево один раз взглянул,
Направо один раз взглянул.
Вошел в его сердце холодный лед,–
Как сталь благородная, он посинел.
Вошел в его сердце жаркий огонь,–
Как железо холодное, он потемнел.
Так раскалился добела.
Ответное письмо написал,
И речь его такой была:
«Речная струя, живая струя,
За той рекою – Сыр-Дарья,
За Сыр-Дарьею – Самарканд.
Если ты – хромоногий Тимир,
Ты, из рода Бырласа эмир,
Если ты в Самарканде сидишь,
Если я в Сарае сижу,
Я – хан Токтамыш;
Если зову я отцом – Туйгуджу;
Если мой прародитель – Чингиз;
Если мой сокол Тюкли Аяк
С высоты бросается вниз,
Вверх взлетает, добычу зажав;
Если славой он стал девяти держав,–
Твоим не будет он, Шах-Тимир!

Великий и строгий Шах-Тимир,
Эй, хромоногий Шах-Тимир!
Сокол есть у меня другой,
Белый сокол – Буз Туйгын.
Эй, Шах-Тимир с короткой ногой:
Белый сокол не будет твоим!

Третий мой сокол – сокол плохой.
На мышей охотятся с ним.
Эй, Шах-Тимир, мечом не грози,
Если зубы сильны – камень грызи,
Третий мой сокол, бидаяк,
Пусть будет твоим, Тимир-Хромец!»

Словам конец – и письму конец.
Луна погасла – кончился день.
Кончился день – упала тень.
Год прошел, луга расцвели.
На озеро Чирули
Птицы слетелись со всех концов.
От сокола Тюкли Аяк
Самка вывела двух птенцов.
Прозрачными стали утра.
Охоты приходит пора.
Сокольничьего Токтамыш зовет:
«Сокольничий Кутлукыя!
Черный мой сокол – гордость моя –
Мне подарил двух соколят.
Дай, испытаю, как полетят».

Тот вернулся быстро весьма,
На шее – шелковая тесьма,
Свисают оба конца.
Трепещут у него в руках
Два одинаковых птенца.
Ни одного Токтамыш не взял,
Посмотрел на них и сказал:

«Эй, Кутлукыя, бий Кутлукыя!
Если владыкой считаюсь я,
Если я – хан Токтамыш,
Если мой дом – Булгар и Сарай.
Если мой сокол – Тюкли Аяк,
Если за соколом ты следишь,–
Его птенцов мне отдай!»

Склонился пред ханом Кутлукыя,
Снова подал ему птенцов,
Напоминающих близнецов –
Двух одинаковых детей.
И взял их на этот раз Токтамыш,
Посадил их на кончики ногтей.
И хан Токтамыш взметнул одного,
Чтобы сбросить на жаворонка его.
Другого на селезня сбросить хотел.
Но первый птенец не полетел
И второй птенец не полетел.
Крикнул тогда хан Токтамыш,
От гнева задрожав:

«Если мой сокол Тюкли Аяк
Завистью стал девяти держав;
Если соколом я прославлен был-
Если к соколу ты приставлен был.
Зачем же ты мне суешь
С безволосыми лапками птенцов,
С кончиком клюва плоским, тупым.
Зачем мне моих птенцов не даешь?
Считаешь меня слепым?
Себе возьми этих птенцов.
Их породил бидаяк!»

Кутлукыя отвечал так:
«Великий мой хан, владыка мой хан!
Черный сокол Тюкли Аяк
Славой стал девяти стран,
Охотничьим соколом твоим.
Но ты вчера стал седым,
Сегодня он стал седым,
Хилым он стал стариком,
И кажутся нам его птенцы
Рожденными бидаяком.
Рок таков проклятый его,
Но эти соколята – его!»

Встал тогда повелитель страны
Словно уголья – красны,
Кровью налившись, стали глаза.
Так разразилась его гроза:

«Устроен этот лживый мир
Оказывается, так:
В Самарканде – Тимир-эмир,
В Белом Сарае сижу я.
Сокол мой – Тюкли Аяк.
За соколом ты, Кутлукыя,
Приставлен следить всегда.
Но два яйца из гнезда,
Оказывается, вынул ты.
Яйца бидаяка в гнездо,
Оказывается, подкинул ты.
Племя сокола моего
Отдал Тимиру, чтоб сгинул ты!
Держи ответ: отчего
Ханский закон отринул ты?»

Еще сказал Токтамыш-хан:
«Эй, Кутлука, эй, Кутлука,
Суть твоя грязна и низка,
Чье это время теперь у нас? –
Токтамыша время сейчас!
Эй, Кутлука, держи ответ.
Много Тимир чеканит монет,
Много чеканит монет золотых,–
Продался ты за одну из них!
Сделал ты две головы из одной,
Сделался двум владыкам слугой
Держи ответ, Кутлукыя!»
Держал ответ Кутлукыя:
Эй,великий мой хан, владыка мой хан!
Если б Тимиру я отдал себя,
Шаху-Тимиру я продал себя,
Сделал бы две головы из одной
Сделался я бы двум ханам слугой,-
Было б мне суждено пропасть.
Если твоя низвергнется власть,
То несчастлив буду и я.
Ты – мой хан, я – Кутлукыя,
Участь твоя–участь моя!»

Неслыханным гневом обуян,
Закричал Токтамыш-хан:
«Эй, Кутлука, эй, Кутлука!
Суть твоя грязна и низка!
Чье сильно племя? – Племя мое!
Чье ныне время? – Время – мое!
Взял я в руки держав судьбу!
С алмазной броней на лбу
Молодой двукрылый птенец –
Золотой Чингиза венец –
Разве не на моей голове?
Прародителя славный дом,
Чингиз-хана державный дом
Разве не у моих ног?
Словом неумолимым тверд,
Данью многоплеменной горд,
Повелитель множества орд,–
Разве я сам – не Чингиз,
Разве не владыка владык?
Разве не владею страной
В шестимесячный путь длиной?
Как же посмел сказать твой язык,
Что мое всевластье уйдет,
А к тебе несчастье придет? –
Суть объясни мне твоих речей!»

Не поднимая очей,
Высказать всю правду решив,
Руки сперва на груди сложив,
Ответил Кутлукыя:
«Мое дело – сказать, мой хан.
Твое дело – внимать, мой хан.
Кук-Туба – сердцевина Земли.
Здесь дворец властелина Земли.
В довольстве жил в Сарае народ
Четверо было здесь ворот.
Приходил из далеких стран
За караваном караван.
Выйти не успевал из ворот
Шумный людской круговорот:
Города окружив лицо,
Двигалось замкнутое кольцо!
Шел дождь или бури слышался крик,–
Но с ямом спешил сюда ямщик.
Смело скакал сюда ездок,
Даже если был одинок,
Пищу находил и покой
На широкой дороге ямской.
Скачет – земля спокойна кругом.
Ляжет на отдых – земля, как дом.
Ничто не грозит жизни его.
Счастье, мир – в отчизне его.
Непобедимой была страна,
Неистощимой была казна.
Бедному люду в те времена
Весь доставался доход.
На лугах умножался скот.
Люди в стране теряли счет
Запасам монетным своим,
Богатствам несметным своим.
Что ж видим, приблизившись к нашим дням?
Этих богатств не хватило нам!

Эй, владыка-хан, великий хан!
Править умел бы ты страной,
Мощной владел бы ты казной,
Не терпел бы народ мытарств.
Вспомни: была Золотая Орда,
Белая Большая Орда,
Путем шестидесяти государств,–
Теперь караван не входит сюда,
Верблюд не знает твоих ворот,
В долю купец тебя не берет,
Монет не находит для тебя.
Не значит ли это, великий хан,
Что власть уходит от тебя?

Скажу, не страшась твоей руки:
Сары-Тау, хребет реки,
Был домом, где обитал мой народ.
Мой народ убавил ты.
Дважды переходить Идиль
Мой народ заставил ты,
И там его не оставил ты:
В бестравные солончаки,
В бурые, глинистые пески
Мой народ отправил ты,
Мой многоглавый город Кум-Кент
Сделал песком , обезглавил ты!
Эй, владыка-хан, великий хан!
У кобылицы два соска:
Если один пропадет,
Не будет в другом молока.
Вот верблюд двугорбый идет.
Если горб один пропадет,
Силы не будет в другом.

Лишил ты мой народ земли,
У него, значит, счастья нет.
К врагу твои птенцы перешли,–
У тебя, значит, власти нет!
Если я на старости лет -
Сделал две головы из одной,


Стал я двум владыкам слугой,
То, значит, справедливости нет,
Правды нет в державе твоей,
Если ты голову можешь отсечь,
Можешь в крови вымазать меч,–
Ханский меч, Токтамыш, приготовь:
Вот моя голова, моя кровь!»

Перед ханом, слов не тая,
Пал на колени Кутлукыя.
Хан Токтамыш сказал в ответ:
«Гай, татарин ты, гай, татарин ты!
От мангыта рожденный на свет
Нечистый, нагульный татарин ты!
Вчера твоя жизнь – быль.
Сегодня – пепел, пыль.
Вчерашний бий сегодня умрет.
Уничтожу я весь твой род!»

Двух биев позвал Токтамыш.
С Дюрменом пришел Чакмагыш.
Сказал Токтамыш-хан:
«Эй, Дюрмен, бий Дюрмен!
Ты возьми свой бердыш,
Кинжал обнажи кривой
Над вражеской головой!
Кутлукыя – лже-бий:
Голову ему отруби!
Была у него жена.
Пери была она.
Подарила ему дитя,
К своим потом улетя.
Найди и убей дитя!
А ты, бий Чакмагыш,
К юрте его поспешишь.
Кресало – имя твое ,
Так высеки пламя свое!
Кутлукыя – подлый бий:
Дом его разруби,
Разрубив, сожги в огне!»

Стоявший в стороне
Славный бий Джантимир,
В стране своей – старший пир,
Отец шести сыновей,
Воспитатель ханских детей,
Советчик в ханских делах,–
Старцем уважаемым был,
Мужем почитаемым был.
Нуждались в его словах
Молодые и старики.
Голенища его широки!
Хан его ставил высоко!
С Кутлукыя, в юные дни,
Кровью окрасил он молоко,
Побратимами стали они .
Колено пред ханом он преклонил:

– Владыка мой хан, великий мой хан!
Что останется, если земля уйдет?
Народ без земли останется!
Что останется, если уйдет народ?
Страна без людей останется!
Что останется, если страна уйдет?
Матери молоко останется!
А если и молоко пропадет?
Язык, сосавший белую грудь,
Язык сладкогласный останется!
Язык пропадет, уйдут слова –
Письмо мудреца останется!
Погибнет мудрая голова,
Но кровь в потомстве останется!
А если потомство погубить,
Все поколение перебить,
Чужеземец в стране останется!
Судьбою сраженный навсегда,
Потомства лишенный и гнезда,
Блеющий, как дурной баран,
Хан одинокий останется!

Великий мой хан, владыка мой хан!
Кутлукыя – сокольничий твой.
Смилуйся над его головой!
Один из предков его
Врагом-губителем был,
Другой из предков его
Другом-воителем был,
Один из предков был раб,
Другой – правителем был,
А старший дед – Туклас Ходжахмет –
Пиром-святителем был.
В рабстве жил один его дед.
Бием был другой его дед.
Раб ошибется, бий простит.
Бий ошибется, хан простит.


Во имя моих старых лет,
Хан мой, прости вероломство его.
А не простишь вероломство его,
Тогда прости потомство его,
Крови ребенка не проливай,
Смерти ребенка не предавай!»

Так говорил Джантимир-бий.
Не принял владыка эти слова
Был гнев его крепок, милость – слаба
Славен стольный град Сарай
Восемьдесят улиц там,
Сотни башен взметнулись там,
Выше всех – Алтын Таш,
А за ним – Салкын Таш,
Место, на котором казнят,–
Виноват ли, не виноват!

Соизволил хан приказать
Сокольничего связать,
На лобное место привести.
И на закате долгого дня,
Около большого пня
Кутлукыя на колени стал.
Бий Дюрмен секиру достал,
Секира блеснула едва,–
Упала с плеч голова.

Не принял хан Джантимира слова,–
Не думал ему Джантимир уступить.
Понял он сразу, как поступить.
Направил путь к юрте своей.
У Джантимира шесть сыновей
Шестой сын – Кубугыл.
Взял он родное дитя,
В дом Кутлукыя поспешил,
Сына в колыбель положил.
Широки голенища его!
Сына бедного Кутлукыи
Спрятал у себя в сапоге,
Принес в свое жилище его.

После него Дюрмен пришел.
В колыбели дитя нашел.
Крикнул он в тихом жилье:
«Для чего тебе ходить по земле?
Лучше пусть ходит ханский приказ.
Секира, коснувшаяся отца,
Пусть и тебя коснется сейчас,–
Пройдет через шею-волосок!»
Так ребенка смерти обрек,
Так был убит Кубугыл.
Пришел Чакмагыш – дом разрубил,
Сухую траву поджег.

Ханский приказ по земле не пошел,
А если даже пошел,–
Дальше Бога приказ не дошел.
Окровавившая сердца,
Обезглавившая отца,
Секира, что была тяжела,
Сына убить не смогла,
Ребенка судьба оберегла.
Вместо него умер другой.
Умер ханский приказ.
Бог невинного спас.
Жизнь его была дорога.
Вынув ребенка из сапога,
Так сказал Джантимир:
«Вступай, без роду, без племени, в мир!»
И дал ему имя: Идегей.

трансфер сочи батуми|Дипломы на заказ в нижнем новгороде еще по теме.