Идегей

 


ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ



О том, как Токтамыш-хан, выслушав песенное прорицание Субры, испытывал Идегея.


Когда величавый певец,
Согнувшись, вошел во дворец
Великий хан Токтамыш
С почетом принял его.
Устроил он торжество.
Приглашение разослал
Старикам мудрейшим он.
Вызвать велел и старейшин он -
Тех, что были мудры,
Повелел на Кук-Тубе
Белые поставить шатры.
Был окружен мурзами он.
Суровыми глазами он
Собрание оглядел


Сказал: «Для высоких дел
Вас, мудрейших в стране,
Я сейчас пригласил,
Чтобы вы поведали мне:
Хорош или плох Кубугыл?»

Быстро внесли в кадке мед,
Бражный, хмельной, сладкий мед
Кравчим назначен был Идегей.
Он поднес чашу певцу.
Опрокинул чашу Субра,
Пламя разлилось по лицу.
Голосом, сделанным из серебра,
Молвил величавый Субра:

«Если помчится конь, торопясь,
Выйдет пот из бегунца.
Выйдет из белого хлопка – бязь.
Выйдет слово от мудреца.
Я же гляжу на суетный свет
Сто девяносто пять лет.
Расшатались, исчезнуть спеша,
Кости, зубы мои и душа.
Чтоб не упала,в белый шелк
Завязана моя щека.
Из такого, как я, старика,
Какой же может выйти толк,
Ай, какой же может выйти толк?

Я спел бы, да стал язык мой сух
Я спел бы, но петь отвык мой дух
Влаги в сухой траве не найти.
Жира не сыщешь в сухой кости.
У выживших из ума стариков
Не бывает слуха достойных слов.
Хан их в уши свои не возьмет,
А хан возьмет - не возьмет народ
А если хан с дороги свернет.
По которой пошел народ,
Хан пропадет, попадет в тупик
Я уже слышу сердитый шум"
-Ай, какой многословный старик!
Все говорит, что взбредет на ум!

Милость явите вашу мне!
Поднесите-ка чашу мне,
Да не расплескивая мед...
Лейся, поблескивая, мед,
Обожги ты грудь мою,
Откашляюсь и запою:
Послушай, хан Токтамыщ, меня!
Если конем наградишь меня,
Дай ты мне молодого коня,
Чтобы не потело седло
Если птицу дашь для взмета мне,-
Ястреба дай для охоты мне,
Чтоб торока набивал тяжело.
Шубу мне дашь – да будет черна,
Пока не износится мех.
Девушку дашь для поздней любви -
Из красавиц ее призови,
Чтобы сладок был ее смех,
Чтоб, когда она станет вдовой.
Взял ее в жены муж другой.
Если мне дашь скотину в хомут -
Да будет - холощеный верблюд,
Чтоб тысячи вьюков перевез
Дашь кобылицу для молока-
Пусть молоко не сякнет, пока
Нашу траву не тронет мороз.
Милость проявите ко мне.
Чашу поднесите-ка мне,
Да не расплескивая мед.
Лейся, поблескивая, мед!
На Идиль-реке, говорят,
Было властителей пятьдесят.
Был и на Яике хан –
Меньшой среди больших,
Большой среди меньших.
Много лет гляжу я на свет.
Ханом был старый твой дед.
Поборов он брал меньше, чем ты,
Наград раздавал больше, чем ты.
Говорят, говорят: «слова скажи».
Говорят, говорят: «стихи сложи».
Но что вам скажу, что вам сложу,
Но что же вам в усладу пойдет
И что же мне в награду пойдет?»

Хан Токтамыш тогда сказал:
«Дам я шубу соболью тебе.
Ястреба с колокольчиком дам.
Чтобы скакать по раздолью тебе,
Я тебя награжу конем.
Будешь без плети ездить на нем,
Запечатлен его бег на земле.
Я тебе красавицу дам,–
Не видал такой вовек на земле,–
Моей Ханеке нежней,
Моей Кюнеке милей.
Справа можешь сажать ее10,
Павой наряжать ее
И на славу ласкать ее,
Если, певец, ты скажешь сперва
О сегодняшнем кравчем слова.
Муж Кубугыл перед тобой.
Что он за муж? Кто он такой?»

С этим хан Токтамыш певца
В шубу бобровую облачил,
Чашу с медом ему вручил.
Чашу взяв, не пригубил певец,
Оглядел он ханский дворец.
Двух батыров глаза нашли.
Подал знак, чтоб к нему подошли
Идегей и Кин-Джанбай.
Спросил Кин-Джанбая певец,
Сказал, вопрошая, певец:

«Жил-был когда-то хан Тунику.
Много свершил на своем веку.
Кто был ему друг – того любил.
Кто был ему враг – того губил.
Старший из младших владык,
Младший из старших владык
Необозримой земли
Покорство ему принесли.
Когда не смолкали о нем слова,
Когда он сделал набег на Китай,
Старший везир его, Кулатай,
Татского рода глава,
Бесприютного мальчика нашел,
По степи на коне летя.
Усыновил он это дитя.
Когда приемыш мужем стал,
Когда владеть оружьем стал,
Поднял он весь татский род,
На Тунику пошел в поход
И прогнал его, когда победил,
Кулатая на престол посадил.
Ханом сделался Кулатай –
И голову отрубил ему,
Ребенку, что вырос в его дому,
И Тунику ее преподнес,
Хану вернул престол везир...
Слушай меня, старший батыр!
Я задаю тебе вопрос:
Кто правильнее поступил –
Приемыш или Кулатай?»

Так отвечал Кин-Джанбай:
«Старший в державе Субра-отец!
В дряхлой оправе Субра-мудрец!
Сто девяносто пять лет
Ты глядишь на суетный свет.
Что я тебе скажу в ответ?
Перед тобой – бессилен я,
Перед тобой – филин я!
Я скажу, что муж Кулатай
Правильно поступил:
Приемыша он убил,
Законному хану власть вернул».

Тогда на Идегея взглянул
И сказал величавый певец:
«Я не знаю, кто твой отец,
Но ты, не достигший тридцати,
Прославленных сумел превзойти.
Отвечай же мне, Кубугыл:
Кто из них правильней поступил?»

Тут Идегей сказал:
«Старший в державе Субра-отец!
В дряхлой оправе Субра-мудрец!
Много видя, блеснул ты, старик.
Многое зная, сказал твой язык.
Зачем же от мира скрываешь ты
Имя приемыша-сироты?
Этого не простит тебе мир!
Тимертау звался батыр.
Младший из старших владык,
Старший из младших владык
Унянь – восьмиханной земли
Тунику покорство несли.
Возвысился Тунику до небес,
Китай покорил он, страну чудес,
Стал косо смотреть на свой народ,
Который вознес его до высот.
Рабством стал бессильных удел,
Сильный рабами завладел,
Край родной стал беден и слаб:
Народ нищает, когда он – раб.

Тунику не держал в уме,
Что народ страдает в ярме.
Но Тимертау-сирота
В каждые входил ворота,
В каждый город, в каждый шатер
Он сиротские взоры простер.
Услышал народное горе он.
Бессильных поднял вскоре он.
Он для рабов – дорогой стал.
Для хана – карой строгой стал.
Выгнал он хана Тунику.
Честь и слава за то смельчаку,
Правильно он поступил!
А Кулатай изменил свой цвет,
Он коварным ящером был,
Обезглавил народа слугу!..
Таков, Субра-отец, мой ответ,
А больше сказать не могу».

На Идегея Субра седой
Испытующе взглянул,
Серебряной головой
Одобрительно кивнул
И сказал такие слова.
«И молодая голова
Бывает богата умом.
Можно и в молодой кости
Жирный мозг обрести!»
Древен, и величав, и красив,
Поднял чашу с медом Субра,
Идегея и Джанбая спросив:
«Эй, из ханской кадки мед,
Бражный, желтый, сладкий мед!
Батыры, кто будет пить?»
Задумался Кин-Джанбай,
Не зная, как поступить.
Идегей мигом дело решил:
Всю чашу до дна осушил!
Весело воскликнул Субра,–
Старый прорицатель-мудрец:
«Вот он, истинный молодец,
Вот он, оказывается, батыр!
Ты, оказывается,–батыр!
Скажи, подумай, я подожду:
Захочешь выказать хану вражду,
Как ты выкажешь ее?
Сослужить захочешь службу ему,
Проявить захочешь дружбу к нему,–
Как ты проявишь ее?»
Идегей, подумав, сказал:
«Дружбу выявить захочу –
На чубарого я вскочу,
На враждебную рать полечу
И враждебную рать растопчу,
И добычу я захвачу,
Дань богатую получу,
Хану ее поспешу отдать,
Буду хану во всем угождать.
Если вражду проявить захочу,
Я на чубарого бодро вскочу.
Ястребом на дворец налечу,
Ястребом хана в когти схвачу,
За народ ему заплачу:
Голову ему откручу,
Голову его превращу
В разодранную овцу.
Шапку сделаю из нее,–
Шапка будет мне к лицу.
Отниму у хана казну,
И народу ее верну.
Если же слова я не сдержу,
Пусть буду я в прах поверженный сын.
Пусть я прозвание заслужу:
«Отца своего отверженный сын!»

Обоих батыров испытав,
Величавый Субра сказал,
«Эй, владыка-хан, владыка владык!
Ты мне почет оказал,
Стихи сложить приказал,–
Но мой не ворочается язык.
Но пусть не ворочается язык,
Попробую, песню спою,
Особую песню свою,
И будет запев мой прост.
Два сокола у тебя,
Но птицы – из разных гнезд.
Два воина у тебя,
Два мужа–из разных гнезд.
Старший воин – перед тобой.
Старший воин с отвислой губой,
Старший воин с выпуклым лбом
Неустрашимым выглядит львом.
Мастер он говорить красно,
Счастье слова ему дано,
Даже старцами уважаем он,
Прозывается Кин-Джанбаем он!

Младший воин пред ханом стоит.
Вот он, с волчьим станом стоит!
Ноги крепкие у него,
Руки цепкие у него,
Он – татарин, видать по всему,
Ай, татарин, видать по всему!
Речи звонкие у него,
Губы тонкие у него,–
Красноречив, видать по всему!
Сияют, как месяц, волоса,
Пальцы – как медь, как звезды – глаза,
Статен, красив, видать по всему!
Длинная шея, широкая грудь,
Сделаны руки, чтоб лук натянуть,–
Меток в стрельбе, видать по всему,
Грозен в борьбе, видать по всему!»

Так сказал престарелый Субра,
Голосом, сделанным из серебра,
Стихов слагатель запел,
Седой прорицатель запел:
«Я – твой старик, я – твой старик,
Дряхлый годами старик.
Слабый глазами старик.
Много на свете видел я.
Чего только не видел я!
В древности правил хан Башлык,
Я – знавший его старик.
Потом пришел Абыл-хан,
Потом пришёл Кара-хан,
Потом пришёл Ала-хан,
Я – живший при них старик.

Ты на один шесток
Сразу двоих усадил.
Дальний предок твой – Тумавыл,
Я – знавший его старик.
Не выпускавший из рук
Двенадцатипядевый лук,
Чингиз величья достиг,
Я – знавший его старик.
Многие за ним пришли,
В свой черед за ним ушли,
Не заставляя нас горевать.
Стоит ли всех называть?
Я – всех видавший старик.
Был Яучы одним из владык,
Я– видавший его старик.
Хан Баянду, Саин-хан,
Берке, что мчался, как ураган,
Тот, кто мечом побеждать привык,
Я – всех видавший старик!
Жил Узбек в прошедшие времена.
Золотыми были его стремена.
Я – видавший его старик.
Владел Асылбек золотой уздой,
У Тинибека – чепрак золотой,
Я – обоих видавший старик.
Золотым оружьем владел Джанибек,
А после него сидел Бирдибек,
Я – обоих знавший старик!
Жил я, предкам твоим служа,
Их имена – Туктуга, Туйгуджа,
Я–обоих знавший старик!
Тридцать и девять ханов я знал,
Веков я знал, султанов я знал,
Я подданным быть привык.

Эй, Токтамыш, Токтамыш!
Разве не ты вчера
Бегал, босоногий малыш,
Опаленной степной травой
С непокрытою головой?
А теперь ты ханом сидишь,
На меня сурово глядишь.
Напрасно злобы не трать.
Убьешь? Но что мне терять?
Загробный дом я найду,
Из дома в дом перейду.
Если ж мой смертный час не пробил,
Если забыл обо мне Азраил,
Не вгонит в трепет меня,–
Крючком не зацепит меня,–
Разве ты мне сказать запретишь:
«Некогда жил хан Токтамыш.
Я – переживший его старик,
Ай, переживший его старик!»

Если б ты знал, как древен мир!
Жил на Уняни Кук-батыр.
Самый сильный из десяти,–
Равных ему нигде не найти.
Радуга есть меж небесных дуг,–
Равен радуге был его лук.
Прозван Небесным Богатырем,
В синий целился окоем,
В небо стрелял батыр иногда –
Падала на стреле звезда.
Воистину Кук-батыр велик:

Я – знавший его старик.
О пяти батырах скажу,
Живших на Инджу и Ванджу.
Тау-батыр был их главой,
Палицей владел он такой:
Весом в пять батманов была,
Ужасом для ханов была!
Сабля его – в сто пядей длиной,
Гору он саблей разрушал.
Целое войско уничтожал,
Прозванный Горным Богатырем.
Я – старик, живший при нем!

Ты послушай такую быль:
Там, где Яик, там, где Идиль,–
Было батыра четыре там.
О лучшем твердили батыре там:
Ярко в лазури щитом блистал,
Ядра гяуров песком считал,
Пушкам в глаза не боялся взглянуть,
Не пробивало ядро ему грудь!
«Непробиваемый ядром»,–
Такого имени он достиг.
Я – видавший его старик!

Многих я властелинов знал,
Многих я исполинов знал.
Сто девяносто пять лет
Я гляжу на суетный свет,
Многих батыров я пережил,
Многих я пережил владык,
Но такого, как муж Кубугыл,
Я – никогда не видавший старик!

Если взгляну я на брови его,–
Выведены каламом они!
Если взгляну я на очи его,–
Ясному небу они сродни!
Если на лик его я взгляну,–
Из гнева явился он!
Если на стан его я взгляну –
Из света родился он!

С лошадиным загривком смельчак,
Посмотри, как широк он в плечах,
Посмотри, как ростом высок!
Выберет иву батыр удалой,
Ту, что воткнута в песок,
Выберет веревку с петлей,–
Твоих быстроногих коней угон,
Скоро совершит Кубугыл.
Среди твоих многих земель-племен
Знамя водрузит Кубугыл.
Из коней саврасых твоих
Выберет мощного скакуна,
Выберет двух запасных гнедых.
У нугаев сохранена
Удивительная страна.
Волка безродного зов,
Барса голодного рев,–
Голос будет таков,
Который стране подаст Кубугыл!
По широкой равнине степной
В сорокадневный путь шириной
Арык проведет Кубугыл!
Берега Идиля красны,–
Сделает кувшины он,
Сделает из глины он!
К ним приблизит, отвагой дыша,
Кара Тун – исток Иртыша.
У тебя Кубугыл отберет
Бражный, хмельной, желтый мед,
И с воинами разопьет.
Чтоб насытить огромную рать,
Стада повелит у тебя забрать,
Зарежет всех твоих овец,
Котлы повесит этот храбрец,
И костер разведёт Кубугыл!
Из чистого золота твой Дворец.
Двери – из чистого серебра.
Настанет такая пора.
Настанет, поверь, такой день.
Ударит в дверь железный кистень.
Кубутыла широкая тень
Ляжет на стены дворца.
Свой гнев на тебя обрушит он.
Дворец золотой разрушит он.
В пепел он дверь его превратит,
В топливо дерево превратит,
Золота желтый избыток твой,
Золота каждый слиток твой
Отберет, отберет Кубугыл.
По ложке ты собирал серебро,
Копил по крохотной ложке добро,–
Ковшами его разольет Кубугыл!
У тебя орду отнимет он, хан,
На твой престол накинет аркан.
Темные твои волоса
Поседеть заставит он.
Мутные твои глаза
Покраснеть заставит он.
Жили здесь твои отец и дед,
Но тебя, хан Токтамыш,
Он прогонит на старости лет.
Разрежет он твою ступню,
Волосами ее набьет.
Подобную светлому дню
Супругу твою Джанике;
Сладкогласную Ханеке,
Подобную соловью;
И прекрасную Кюнеке,
Подобную деве в раю,–
В добычу свою превратит,
Веселье их прекратит,
Зачахнет их красота.
Плетка шею твою рассечет.
Кровью грудь твоя истечет.
Венценосной твоей голове
Этот муж окажет почет:
С плеч ее отсечет.
Ужели я не знаю людей?
А ежели я знаю людей,
Этот батыр, Кубугыл,–
Сын Кутлукыи – Идегей!